Перекрестки судьбы генерала Федорова - STOP-газета - Информационный портал Для водителей и пешеходов

Перекрестки судьбы генерала Федорова

8 октября 2026

Утро понедельника. Едем в гости к человеку, который для читателей «STOP-газеты» является олицетворением целой эпохи в обеспечении безопасности дорожного движения. Формальным поводом для этого интервью стал юбилей — 10 сентября Владимиру Александровичу Федорову исполнилось 80 лет, из которых более половины отданы служению Родине. Сначала — в Госавтоинспекции и системе внутренних дел, а затем — в роли члена Совета Федерации, представляющего Республику Карелия. Но мне хочется не только рассказать о нем как о профессионале, но и заглянуть в его жизнь, которая скрыта от глаз рядового обывателя.

Владимир Александрович встретил меня во дворе своего дома: роскошные кусты гортензий, не по-сентябрьски ласковое солнце рассыпается тысячами бликов в ветвях деревьев... А воздух — свежий до головокружительности!..

— Так пахнет елью!.. — задумчиво произношу я.

— Соснами, — мягко поправляет меня хозяин дома.

В этом — весь Федоров. Тактично, деликатно — но поправить, уточнить, конкретизировать, дабы не грешить, так сказать, против истины.

Таких уточнений в нашем разговоре будет немало. Как и юмора, изящных острот и метких определений. Почти четыре часа пролетят на одном дыхании. А пока мы проходим внутрь дома, который при первом взгляде напоминает настоящий музей: везде картины, фотографии, сувениры, семейные портреты. Бросается в глаза огромное панно на стене с изображением всадника на стремительно мчащемся коне.

На мой вопрос, есть ли у панно история, Владимир Александрович отвечает:

— Конечно. Каждый раз, когда я созваниваюсь с человеком, который мне его подарил, он интересуется, где оно. И я отвечаю: «Этот круп все еще на месте».

— А это что за тревожная кнопка? — спрашиваю я, заметив светящийся зеленым кругляш на стене рядом.

— Это лифт, — поясняет Федоров. — Люди мы уже не молодые, и, когда супруга проектировала дом, смотрела в будущее, чтобы немного упростить нам жизнь.

Когда лифт останавливается, на внутренней стороне его двери замечаю типично офисную табличку с лаконичной надписью: «Федоров Владимир Александрович».

— Как в Главке, — иронизирую я.

А Владимир Александрович тем временем приглашает меня в святая святых — рабочий кабинет, который хочется рассматривать в мельчайших деталях. На стенах — многочисленные фотографии, в шкафах — папки, альбомы, награды. За каждой из них — своя история.

По приглашению хозяина дома усаживаемся за стол.

— Прежде чем мы начнем интервью, хочу немного похвастаться. (Улыбается.) Вы знали, что первый флаг России поднял над Белым домом мой сын Станислав Федоров на дирижабле? Вот он.

Передо мной появляется черно-белая фотография: Дом правительства на Краснопресненской набережной, на переднем плане — толпа людей, а на самом верху, в небе — маленькая «запятушка» дирижабля. Над зданием еще развевается флаг РСФСР, но на подвесе дирижабля, если приглядеться, виден российский триколор. Еще несколько минут — и символ 70-летнего правления коммунизма сменится на символ независимой России.

— Мы можем об этом написать? — осторожно интересуюсь я.

— Конечно, почему нет? — и в глазах у генерала Федорова загорается теплый, по особому душевный огонек. — Я буду рад, если вы напишете о моем сыне.

Смысл этого неожиданного преображения мне станет понятен чуть позже. А пока я задаю первый вопрос интервью...

10 дней, которые определили судьбу

— Владимир Александрович, Вас как генерала и руководителя читатели «STOP-газеты» знают хорошо. Но, как известно, любой большой путь начинается с первых шагов. Поэтому хотелось бы начать с Ваших истоков: кто Ваши родители, как прошло Ваше детство?

— Я родился в Петрозаводске, в Карелии. У меня было обычное детство для моего поколения. Росли с сестрой, как все, ничего особенного. Отец всю жизнь проработал в системе связи. Был связистом в Великую Отечественную, прошел блокаду, а когда освободили Петрозаводск, тянул в город линию связи. После войны стал начальником ТТ-конторы — телеграфно-телефонной конторы. Дослужился до заместителя начальника управления связи Карелии. Мама работала экономистом в конторе «Заготзерно».

В школе я учиться не очень хотел, поэтому в 14 лет, после семи классов, собрался в техникум. Рядом с домом, где мы тогда жили, был Лесной техникум, и родители меня туда агитировали поступать. Мне в Лесной не хотелось, потому что в тот момент я мечтал о железной дороге. Но в железнодорожный техникум меня не приняли по малости лет. Я ведь родился 10 сентября, и, когда пришел подавать документы, мне сразу сказали, что из-за возраста не смогу проходить тепловозную практику.

Практика, на которой учащиеся примеряли на себя роль машиниста тепловоза, проходилась на последнем курсе. К этому моменту ученик должен быть совершеннолетним, так что Володе Федорову до его тогдашней мечты не хватило ровным счетом 10 дней. Впрочем, как показало вся дальнейшая история, эти 10 дней и стали судьбоносными.

— Что делать? — продолжает Владимир Александрович. — Я пошел в автодорожный техникум.

— И как Вам учеба?

— Прекрасно. Время было интересное. Группа у нас была человек 30: половина ребят после армии, а вторая — мы, пацаны по 14 лет.

— Что было самым сложным во время учебы?

— Для меня все было замечательно. У нас были прекрасные педагоги. А водить автомобиль меня учил мой сотоварищ, с которым мы сидели за соседними партами. Он был инструктором по вождению, но одновременно учился вместе с нами. Потом он стал заместителем директора этого техникума.

Вообще, у нас учебный процесс был организован не так, как сейчас. Мы учились три года, а на четвертый нас отправляли, как это тогда называлось, «в яму».

— В яму?

— А еще называется «смотровая канава». Мы работали автослесарями.

— Это была практика?

— Нет, нас принимали на работу и переводили в техникуме на вечернее отделение. Целый год мы работали и одновременно учились. Нам даже выдавали трудовые книжки.

— Я слышала, что есть какая-то удивительная история, как Вы получали водительские права...

— На права я сдавал три раза, но это отдельная история. (Улыбается.). Водительское удостоверение я получил 10 сентября 1964 года. В тот же день пришел в гараж показать: вот, мол, у меня есть права. А мне один из руководителей автобазы говорит: «Знаешь, тут как раз одного человека нужно отвезти в город Кондопогу. Сможешь?» Я: «Конечно». Сели мы в машину, это был служебный «Москвич», поехали и на 13-м километре дороги на Кондопогу я опрокинулся. Слава богу, никто сильно не пострадал.

— А почему опрокинулись? Скользко? Дождь?

— Да нет — ума не было, — самокритично говорит генерал и, поймав на себе мой удивленный взгляд, поясняет: — Практики-то толком не было. Учился на грузовой машине, а поехал на легковой — она же совсем по-другому управляется. А машина-то хорошая, вот и дал немного лишку скорости... В общем, лишили меня прав. И за ремонт пришлось заплатить, естественно.

— Досадно было?

— Не то слово! Получил права и в тот же день их потерял. Перед выпуском из техникума меня вызывает директор: так, мол, и так, не имеем права тебя без водительского удостоверения выпустить. Что делать? В итоге руководство техникума написало в ГАИ прошение, чтобы мне вернули права. Тогда существовала такая практика: права могли вернуть после того, как прошла половина срока лишения.

А дальше мне говорят: «Вова, ты у нас единственный, кто может окончить с отличием, но для этого надо пересдать один предмет, не хватает одной пятерки. Что будешь пересдавать: английский? Русский?» Английский я отмел сразу: иностранному нас учили так, что мы потом в институте с зачетами мучились. Я сказал: «Давайте русский».

Русский язык у нас преподавала замечательная учительница Софья Абрамовна Шапиро. Она мне дала книжку — тогда были пособия для учителей с текстами, в которых были пропущены буквы, отсутствовали знаки препинания — и сказала, какие задания нужно выполнить. Но Вовочка же не дурак!.. (Смеется.) Я пришел домой, нашел собрание сочинений Толстого, а задания были составлены из его произведений, и все добросовестно переписал. Прихожу сдавать — Софья Абрамовна тоже не промах, конечно же, мою хитрость поняла — и говорит мне: «Молодой человек, то, что позволено классикам, не позволено тебе. Я тебе эти задания дала, чтобы ты русский пересдал, а не списывал у Толстого». Но пятерку все равно поставила. Мы с ней потом много лет дружили уже после того, как я окончил техникум.

ГАИ нужны специалисты!

После техникума Владимир Федоров попал по распределению в отдел централизованных перевозок Карельского транспортного управления диспетчером. Но проработал там недолго, так как решил продолжить образование.

— Все-таки техникум я окончил с отличием, — говорит Владимир Александрович. — Поступил на курсы подготовки к институту и там познакомился с моей будущей женой. Она тоже собиралась учиться и, самое удивительное, планировала поступать в тот же институт, что и я.

— Вы говорите про Ленинградский инженерно-строительный институт?

— Да, про ЛИСИ. В итоге я поступил в ЛИСИ на специальность «автомобильный транспорт», а жена — нет. Я уехал в Ленинград, а она пошла работать на Петрозаводбуммаш. На следующий год она все же поступила — на экономический факультет Политехнического института.

— То есть Вы уехали учиться, а Ваша любимая осталась дома?

— Ну, связь мы не теряли. Я довольно часто приезжал домой. Все же Ленинград от Петрозаводска недалеко.

— Как зовут супругу?

— Валентина Николаевна, — Владимир Александрович берет с полки один из многочисленных фотоальбомов. — Вот она.

С фотографии на меня смотрит молодая, улыбчивая девушка со стильным каре по моде 60-х и выразительными лучистыми глазами.

— Какая красавица! — восклицаю я.

Некоторое время мы просто рассматриваем альбом.

— Это я в детстве, — комментирует мой собеседник. — А это сестра... Это наша группа в техникуме — здесь только молодые; тех, кто пришел после армии, на этом снимке нет... Вот наша бригада коммунистического труда, про которую я рассказывал, — где я трудился последний год учебы в техникуме... А это уже ЛИСИ... В институте мы с друзьями создали музыкальную группу, квартет «Клаксон». Вообще, я пою давно, с детства.

— А что Вы пели?

— Разное. В отличие от Москвы, в Ленинграде КВН не было, зато проводились конкурсные вечера. Мы каждый год готовили новую программу. В одной из программ я играл Мао Цзэдуна. За нее нас чуть было не выгнали из института.

— Как это? — удивляюсь я.

— А вот так. Это же был 1969 год. Конфликт с Китаем. Автора сценария этой пьесы в итоге все-таки отчислили из института, правда, позже он стал профессором в другом институте.

Смеемся.

— ...А это уже целина, — Владимир Александрович продолжает погружать меня в свои воспоминания. — На целину я ездил несколько раз. Первый год — слесарем, второй — механиком, а третий — начальником автоколонны.

— И что Вы там делали?

— Возили разные грузы. Нам выделили старенькие машины, мы их отремонтировали и на них работали. Тяжелый труд, но зарабатывали хорошо.

Владимир Александрович перелистывает очередную страницу.

— ...Наша свадьба. Мы поженились в 1968-м, в апреле. Я в этот момент учился на третьем курсе, жена — на втором. У нас была обычная студенческая свадьба — родители, друзья... А уже в октябре родился сын Станислав. Спасибо родителям, они нас поддерживали во всем.

— Окончили тоже с красным дипломом?

— С красным. Вообще, учиться мне было всегда интересно.

— И как называлась Ваша специальность?

— Автомеханик.

— А почему Вы не пошли работать по своему направлению, а поступили на службу в Госавтоинспекцию?

— Когда я еще учился в автодорожном, у нас преподавал Александр Львович Могилевский, в тот момент он также занимал должность начальника отдела централизованных перевозок, где я и работал до поступления в институт. Пока я учился, он стал начальником Карельского транспортного управления. Вернувшись в Петрозаводск, я обратился к нему. Рассказал, что получил высшее образование и что готов работать, но нужно жилье: ведь у нас молодая семья! Александр Львович выслушал и честно сказал, что жилья у него нет. И тогда я пошел в ГАИ, где как раз открыли новую специальность — инженер по организации дорожного движения.

— Что тогда входило в Ваши обязанности?

— Так как должность инженера по организации дорожного движения была новой, то меня сразу послали учиться на двухмесячные курсы в Москву — в МАДИ. Это обучение проводилось по инициативе великого Валерия Витальевича Лукьянова, который считал, что Госавтоинспекции нужны грамотные профессионалы.

В руках Владимира Александровича появляется очередная фотография. «Группа слушателей факультета повышения квалификации руководящих работников по специальности «организация и безопасность дорожного движения». Начальники ОДН ГАИ МВД СССР. 1970 г.» — гласит надпись на ней.

— Вот будущий начальник ГАИ Литвы Р. В. Олека, мы до сих пор дружим, — поясняет мой собеседник. — Вот будущие начальники ГАИ Вологодской области Ю. В. Колобов, Архангельской — А. П. Столяров и Курской — Иван Ченцов... Многие — уже опытные специалисты. А у меня в тот момент даже специального звания не было, но я имел высшее образование, поэтому меня и отправили на эти курсы. Дело в том, что я был всего лишь третьим человеком в Госавтоинспекции Карелии с высшим образованием. Первый — начальник УГАИ, второй — его зам, а третий — я.

— И как дальше проходила Ваша служба?

— Меня очень рано назначили заместителем начальника ГАИ республики — я тогда был еще старшим лейтенантом. Надо отдать должное моим наставникам, и в первую очередь Анатолию Илларионовичу Мордасову, который 25 лет возглавлял Госавтоинспекцию Карелии, — у него я многому научился. Кстати, с моим назначением заместителем начальника связана одна забавная история.

— Расскажете?

— Так вышло, что мое рабочее место находилось в одном кабинете с подполковником. Сидели за соседними столами. Народ приходил — и сразу направлялся к нему, думая, что именно он заместитель начальника: звание-то у него выше. Никому в голову не приходило, что эту должность может занимать старший лейтенант. Через месяц он пошел к шефу. Говорит: «Ради бога, рассадите, потому что все считают, что я замначальника ГАИ...»

Крутые виражи между Карелией и Москвой

Семь лет Владимир Александрович Федоров находился в должности заместителя начальника ГАИ республики. А затем судьба начала закладывать один лихой вираж за другим. Причем в направлениях, никак не связанных с его основной специализацией, — автотранспортом и безопасностью дорожного движения. Успел Владимир Александрович поработать и заместителем начальника штаба МВД Карельской АССР, и начальником отдела охраны общественного порядка родной республики, и на протяжении более двух лет занимал должность заместителя Министра внутренних дел КАССР. А в промежутке получил второе высшее образование в Академии МВД СССР.

— Меня все время пытались куда-то перетянуть из ГАИ, — рассказывает генерал. — Сначала хотели назначить начальником ОКС (отдел капитального строительства. — Прим. автора) — были тогда в системе Министерства внутренних дел свои строительные организации. Я взмолился: «Я же, товарищ Министр, ни одного кирпича в руках не держал!» Потом предлагали поступать в Академию МВД. Но я и тут отказался, потому что понимал: если уеду в академию, то обратно в ГАИ меня не вернут. В общем, вызывает меня в очередной раз Министр, а тогда эту должность в Карелии занимал Виктор Петрович Мяукин: «Не хотите в академию? Тогда назначаю вас заместителем начальника штаба МВД». Тут же вызвал начальника штаба и представил меня ему как нового зама. И два года я трудился заместителем начальника штаба МВД Карелии.

— Но академию Вы все-таки окончили...

— В академию можно было поступать до 35 лет. Мне уже на тот момент исполнилось 34, я получил звание майора. В общем, понял, что либо сейчас, либо никогда, и тут уже сам попросился в академию.

— Отпустили?

— Отпустили. На два года я уехал в Москву, взял с собой жену, сына. Здесь сын и увлекся авиацией.

— Сыну тогда сколько было?

— Это был 1982 год, значит, 13–14.

— У него с детства такая тяга к небу?

— Да, еще в Карелии он начал проявлять интерес к звездам, а в Москве стал заниматься в Школе юных летчиков во Дворце пионеров и здесь же совершил свои первые прыжки с парашютом, еще будучи школьником.

— А жена Ваша чем в это время занималась?

— Не поверите, но работала в Главном управлении ГАИ СССР. Была в звании старшего лейтенанта.

— Как? Она же экономист?

— Еще в Петрозаводске ее уговорили перейти в МВД. Она работала в системе ИТУ. И поэтому когда я поехал в Москву, то переговорил с друзьями, которые у меня к тому моменту появились в ГАИ СССР, и ее приняли на службу экономистом в подразделение руководства строительно-монтажными эксплуатационными управлениями (СМЭП). Коллеги ее очень ценили. Настолько, что не хотели отпускать обратно в Петрозаводск после того, как я окончил академию.

— Но в итоге Вы все-таки уехали вместе?

— Да. Забрал ее и уехал домой. (Улыбается.) Вернулся — но встал вопрос: на какую должность меня могут назначить после академии. Должность начальника ГАИ занята. А тут как раз ушел на пенсию начальник отдела охраны общественного порядка. Тогда эта служба была в два раза многочисленнее, чем сейчас: в нее входили приемники-распределители, вытрезвители. Кроме того, у нас в Карелии был взвод по охране Кижей и взвод по охране леса. В общем, в 1984 году меня назначили начальником отдела охраны общественного порядка Карелии.

— И как Вам служилось в этой должности? Что интересного?

— Что интересного? Мое подразделение располагалось на втором этаже трехэтажного здания. На первом был городской вытрезвитель, а на третьем — приемник-распределитель для бродяг. Так и служили. В ведении системы охраны общественного порядка находились и участковые инспектора, и выдача разрешений на оружие... Я не говорю о том, что в ГАИ было легче или, наоборот, сложнее, — здесь совсем другой контингент. Чисто милицейская работа. Но ничего, справились...

— А при каких обстоятельствах Вы стали заместителем Министра внутренних дел Карелии?

— В республике сменилось руководство. Прежнего Министра, Виктора Петровича Мяукина, после нескольких разгромных статей в прессе сняли, а на его место назначили Виктора Ивановича Кононова, с которым мы были знакомы раньше. И он, ничего мне не сказав, посылает на меня документы в Москву — на должность заместителя Министра по милиции. Должность так и называлась — заместитель Министра по милиции.

И еще два года Владимир Александрович трудился в должности заместителя Министра на благо родной Карелии.

В самой гуще перемен

— Владимир Александрович, а как Вы пришли в ГАИ России?

— Сначала в ГАИ СССР, — уточняет мой собеседник. — Я работал в Карелии, а сын Станислав к этому моменту уже поступил в Московский авиационный институт. Он, еще будучи школьником, не раз ездил в МАИ, выигрывал олимпиады, так что поступил легко. Учился с удовольствием, прыгал с парашютом — тогда у него было уже более 200 прыжков, ездил выступать в другие города, имел много наград, изобретений... И вдруг у него обнаружили серьезную болезнь, из-за которой он попал в больницу. Ему пришлось уйти в академический отпуск, а обратно на свою специальность его уже не взяли. Но из Москвы уезжать он не хотел: здесь друзья, общие интересы. Перевелся там же, в МАИ, на экономический факультет и одновременно полностью погрузился в воздухоплавание. Тогда это было популярное молодежное движение.

Жена переживает, сердце за сына болит. Да и я сам понимаю, что находиться рядом с сыном и ей спокойнее, и мне. И тут меня снова направляют в Академию МВД для повышения квалификации. Там нам лекцию читал Борис Александрович Коряковцев, тогдашний начальник ГАИ СССР. После лекции я подошел к нему, рассказал о своей ситуации. Он меня выслушал и спрашивает: «Начальником отдела пойдете с понижением?» А мне в Москву позарез надо! Я говорю: «Пойду, раз такая ситуация». И я согласился. Правда, потом дома, в Карелии, меня на ковер вызывали в обкоме партии.

— И что входило в Ваши обязанности?

— Я был назначен начальником отдела дорожно-патрульной службы. В сентябре 1989-го я заступил в должность, и в это время начала ломаться вся система. Министерство фактически начало раздваиваться. Существовало союзное МВД, и одновременно набирало силу недавно восстановленное МВД РСФСР. И едва я приступил к своим обязанностям, как тут же был направлен в Карабах — сменить в горячей точке Коряковцева.

В то время в Карабахе обострился межнациональный конфликт. А порядок поддерживать на дорогах надо. Начинался один из многих эпизодов работы Госавтоинспекции в «горячих точках».

— Там я познакомился с будущим Министром Баранниковым, который в тот момент занимал должность замминистра внутренних дел Азербайджана. С другой стороны первым замминистра Армении был другой будущий Министр внутренних дел России Ерин. А я — посредине, — с иронией рассказывает о тех непростых днях ветеран.

— Какую роль Вы там выполняли?

— В Карабахе я был заместителем коменданта района чрезвычайного положения, поэтому приходилось много ездить по региону. В моем подчинении были сотрудники Госавтоинспекции из Ленинграда, Карелии, Нижнего Новгорода, Твери и Белоруссии. Так продолжалось, наверное, два месяца. И вдруг меня срочно отзывают в Москву и ставят перед фактом: по представлению начальника ГАИ РСФСР Энгельса Михайловича Ваулина я назначен его заместителем. Так в 1990 году я оказался в ГАИ России.

В том же году ситуация в стране начинает развиваться стремительно. Меняется руководство МВД, Энгельс Михайлович уходит на пенсию, и меня, его единственного зама, назначают начальником ГАИ РСФСР. А позже, когда Советский Союз ликвидировался, я пригласил Бориса Александровича, который в свое время помог мне перебраться в Москву, стать моим первым заместителем.

— Да Вы везучий!

— Можно и так сказать. (Улыбается.) А иначе как? Но спасибо людям. Учителя у меня были прекрасные. Энгельса Михайловича и Бориса Александровича я тоже причисляю к их числу, у них я многому научился именно как руководитель.

Я горжусь своей командой

Рубеж 80-90-х годов — самое, пожалуй, сложное время в современной истории нашей страны. Менялась власть, менялась страна, рушились наработанные десятилетиями связи, но, несмотря на неразбериху, творившуюся и в умах, и на улицах, сотрудники Госавтоинспекции продолжали выполнять свой долг. А моему собеседнику выпала непростая роль руководить этим беспокойным хозяйством.

— Во-первых, — продолжает свой рассказ Владимир Александрович, — мне начинать было легче, чем многим моим коллегам, потому что Энгельс Михайлович Ваулин создал прекрасный коллектив, так как за ним всегда тянулись профессионалы и очень порядочные люди.

Второе. Очень многое значит поддержка Министра. Когда Виктор Павлович Баранников стал Министром внутренних дел, то первым коллективом, с которым он встретился, был коллектив Госавтоинспекции. Виктор Павлович не просто выступил, но и выслушал нас, и мы почувствовали поддержку со стороны Министерства.

Третье. В тот момент я много общался с Валерием Витальевичем Лукьяновым. А когда я возглавил ГАИ, он стал часто приезжать к нам в коллектив, проникся нашими идеями. В то время в Главке работали много людей, которые начинали служить, еще когда он был начальником, и это очень помогло налаживанию контактов. Его советы, его взгляд на то, какой должна быть Госавтоинспекция, нам очень помогали, и мы к ним прислушивались, потому что понимали: Валерий Витальевич — это тот человек, который создал ГАИ в ее современном понимании. Энгельс Михайлович Ваулин тоже всегда находился рядом, поддерживал, так что никаких «проблем вхождения» у меня не возникало.

Вообще, я горжусь своей командой: и в Главке, и в регионах. До сих пор ни одного начальника ГАИ из тех, с кем мне довелось работать в бытность мою руководителем Главка, не посадили и не арестовали. Никто из них не подвел ни себя, ни меня. Считаю, что это дорогого стоит.

— Можете назвать имена тех, кем гордитесь?

— Например, Александр Николаевич Кравченко. Сейчас он генерал-полковник полиции, заместитель Министра внутренних дел России, а в свое время он был начальником Госавтоинспекции Ростовской области. Начальник ГАИ Башкирии Артур Фарвазович Ахметханов стал Министром внутренних дел Северной Осетии. Рифкат Нургалиевич Минниханов, который много лет возглавлял Госавтоинспекцию Татарстана, сейчас президент Академии наук Республики Татарстан. Владимир Александрович Верзилин, бывший начальник Воронежской ГАИ, уже четвертый срок является депутатом областной думы, председателем Комитета по транспорту, дорожному хозяйству и безопасности. То есть команда была очень сильной. И самое ценное, что многие из них до сих пор между собой дружат, созваниваются, ездят к другу в гости, хотя все уже давно не на службе.

— А в Главке кого бы Вы выделили?

— Всех. Я бы на самом деле выделил всех, потому что без их содействия и помощи я бы вряд ли чего-то добился. Понимаете, когда я пришел в Главк, то никого там не знал, мне нужно было вливаться в коллектив, включаться в работу. И спасибо коллегам, которые восприняли меня, помогали, подсказывали, когда было нужно. Например, первого заместителя, который впоследствии стал моим первым замом, Владимира Ульяновича Тимошина мне порекомендовал Виктор Павлович Баранников: они были знакомы, потому что какое-то время оба служили в Московской области. Мы работали с Владимиром Ульяновичем много лет.

С великим ученым Александром Юрьевичем Якимовым я познакомился еще в Карелии, когда он приезжал в командировку для своей научной деятельности. С ним вместе мы возобновляли деятельность НИЦ. Вы, наверное, слышали, что НИЦ был ликвидирован и сокращен до одного отдела в институте МВД? Вместе с Александром Юрьевичем нам удалось вернуть НИЦ статус института и увеличить его научный потенциал.

Имена я могу перечислять до бесконечности. Владимир Владимирович Швецов, Виктор Дмитриевич Кондратьев, Юрий Николаевич Ольховников... На самом деле, людей, которых хотелось бы выделить, очень много. Коллектив работал с удовольствием. Еще раз повторюсь: я горжусь своими коллегами. У меня была прекрасная команда.

— Какие достижения на посту руководителя ГАИ России Вы считаете наиболее значимыми?

— Знаете, тогда многое приходилось создавать с нуля. Когда я стал начальником ГУГАИ МВД России, у нас почти полностью отсутствовала нормативная база, большинство документов советского периода не удовлетворяли новым реалиям. А кроме того, пришлось вводить абсолютно новую систему госномеров, российское водительское удостоверение, пересматривать систему регистрации транспорта и техосмотра, чуть позже была разработана балльная система наказаний для нарушителей ПДД — это, так сказать, то, что видели водители, обычные автомобилисты.

В это же время мы создали БОН — Батальон особого назначения, который активно задействовался в командировках в горячие точки. А когда участились нападения на водителей фур с целью завладения грузами — вышли в Министерство с предложением создать систему контрольных постов милиции, и такие посты были организованы.

Одновременно с этим велась огромная работа на государственном уровне. Одним из первых решений, принятых на самом высоком уровне, стало утверждение Постановлением Правительства № 1090 новых Правил дорожного движения. Также в это время велась работа над Законом о безопасности дорожного движения, который был принят в 1995 году.

Важным элементом в государственной системе безопасности дорожного движения стала созданная по инициативе МВД России Правительственная комиссия по безопасности дорожного движения, в стенах которой мы, Госавтоинспекция, всегда находили понимание и поддержку. Под ее эгидой, в частности, разрабатывалась и в 1996 году была принята первая федеральная целевая программа по безопасности дорожного движения, а в 1997-м — представлен первый государственный доклад о безопасности дорожного движения. И я очень благодарен за поддержку председателям этой комиссии, заместителям председателя Правительства Олегу Николаевичу Сосковцу и Владимиру Борисовичу Булгаку.

Все эти события показали, что государство — с подачи Госавтоинспекции — всерьез озадачилось этой проблемой и фактически впервые включило тему безопасности на дорогах в число национальных приоритетов.

А еще нам удалось сделать так, чтобы у Госавтоинспекции появился просторный и хороший офис, где и сотрудникам работалось бы комфортно, и посетителям удобно. Когда я возглавил ГАИ России, Главк находился в старом здании МВД в Газетном переулке. В советское время он назывался улицей Огарева. «Огарева, 6» — был даже такой фильм — видели? Главное управление ГАИ занимало небольшую трехэтажную пристройку к нему. НИЦ вообще располагался в другом месте. Нам удалось добиться того, чтобы Главку выделили здание на Мясницкой улице, дом 3. Благодаря решению заместителя Министра внутренних дел Владимиру Петровичу Страшко удалось собрать под одной крышей всех, кто связан с обеспечением безопасности дорожного движения в стране.

Владимир Александрович извлекает из недр своей бесконечной коллекции еще один раритет — диплом лауреату конкурса на лучшую реконструкцию, реставрацию и строительство зданий в историческом центре Москвы, подписанный Юрием Михайловичем Лужковым.

— Вот, в музей не взяли — пришлось себе забрать, — поясняет он. — Раньше ведь это было здание духовной консистории, а в советское время оно принадлежало КГБ. Мы его реконструировали, перестроили, но при этом старались сохранить его первоначальный вид.

— Замечательное здание. Там всегда чувствовалась какая-то особенная энергетика...

— Ну так в духовной консистории священников назначали на окормление. А потом я там начальников регионов назначал. Получается, тоже благословлял на заботу о безопасности движения. (Улыбается.)

— Вам удалось воплотить в жизнь все Ваши задумки?

— Можете удивляться, но практически все, что было задумано, получилось реализовать. Еще раз говорю спасибо моим руководителям и коллективу. Другой вопрос, что многое приходилось пробивать с трудом, но мы почти всегда добивались своего. Я до сих пор жалею, что не удалось придать Правилам дорожного движения статус федерального закона. Но уже то, что они утверждены постановлением Правительства, я считаю большим достижением, потому что в Советском Союзе они утверждались приказом Министра внутренних дел.

— Поясните, пожалуйста, в чем здесь юридическая тонкость?

— Мы всегда говорим, что ответственность за нарушение закона должна быть строго по закону. Сейчас получается, что ответственность по закону, а КоАП всегда имел статус закона, наступает за нарушение постановления Правительства, а в советское время она наступала за нарушение приказа Министра — это совсем другой уровень. И хотя полностью уравнять статус этих двух документов, поставить их на одну ступень нам не удалось, подняв ранг ПДД до уровня Постановления Правительства, мы частично ликвидировали этот разрыв.

Госавтоинспекция в медийном поле

— При Вас Госавтоинспекция стала более открытой, ее руководители стали активнее общаться с участниками дорожного движения...

— Я уже говорил, что очень уважаю своих учителей. Я многое взял у Валерия Витальевича Лукьянова. Мало кто на эту тему пишет и говорит, но первым общаться с людьми начал именно он. И он нам, пацанам, всегда внушал, что мы работаем со всеми слоями населения, в отличие от сыщиков или БХССников, которые общаются только с определенными категориями граждан. Еще в его времена на телевидении выходила программа «Движение без опасности», где Валерий Витальевич читал письма зрителей и отвечал на вопросы.

Конечно же, спасибо министрам за то, что они не противодействовали, а, наоборот, поощряли появление руководителей Госавтоинспекции в СМИ. Сейчас с этим сложнее, а тогда существовал большой запрос на прямое общение с людьми.

— Знаю про Ваши выездные приемные на МКАД. Как водители реагировали на то, что «генерал пошел в народ»?

— Я не припомню каких-то сложных или конфликтных ситуаций. В основном все проходило спокойно. Во всяком случае, мне в этом общении было комфортно. Люди подъезжали, задавали вопросы. И кстати, это была не моя идея, а моего однофамильца, журналиста Александра Федорова.

Коллеги из редакции не раз присутствовали на таких «выездных сессиях». И они подтверждают: за все время на этих встречах не было ни одного эксцесса. Общение проходило в интеллигентном ключе. Водители задавали интересующие их вопросы и неизменно получали исчерпывающую консультацию из первых рук. Притом что никто никогда не готовил подставных «вопрошателей» ради красивой картинки на камеру.

— Вы сказали, что руководители Министерства поощряли Вас выходить в медийное пространство. При Вашем непосредственном участии создавались профильные СМИ: «Авторадио», «STOP-газета»...

— «Авторадио» — не мое «изобретение». Радиостанция с таким названием и концепцией «радио для водителей» впервые появилась в Перми, где в то время начальником ГАИ был Владимир Петрович Мовчан — талантливый руководитель и открытый новым идеям человек.

Пермское «Авторадио» вещало только на свой регион. А здесь тоже есть талантливые люди: Николай Николаевич Чуклинов, Валерий Борисович Кладницкий. Оба к тому моменту уже были на пенсии. И однажды они пришли ко мне с идеей сделать нечто подобное в Москве. Убедили, что дело это нужное. Сейчас, конечно, формат у радиостанции изменился, но идея осталась.

Примерно в то же время создавали «STOP-газету», которая должна была стать нашим рупором в регионах. Кстати, каждый номер газеты перед выпуском или я, или Тимошин обязательно читали и визировали.

— Мои наставники мне рассказывали, что работа с Вами была очень серьезной и газета уже с первых номеров вышла на высокий уровень.

— Спасибо за такую лестную оценку моего труда. Я считаю, что «STOP-газета» выполняла и продолжает выполнять очень важную роль. А в тот момент это был наш один из действительно немногих способов донести нужную информацию до каждого сотрудника и участника дорожного движения.

Повторюсь: все министры, с которыми мне довелось работать, никогда не препятствовали активности в СМИ, наоборот, всегда говорили: «Иди в прессу, иди в телевизор».

— А вы любили «ходить в прессу» и «в телевизор»?

— Нет. Вернее, к «хождению в прессу» относился нормально, а вот телевизор не любил. Хотя мне довелось поработать и с Познером, и с Кеосаяном...

Кстати, уже работая в Совете Федерации, Владимир Александрович помог издать четырехтомник своего коллеги — екатеринбургского ветерана Петра Ивановича Решетнюка «ГАИ, ГАИ, моя звезда». И самое ценное в этих книгах, по мнению генерала Федорова, то, что это именно дневники с анализом событий, сделанным по горячим следам.

Там, где сердце

Сердце Владимира Александровича занято однажды и навсегда. Со своей супругой Валентиной Николаевной они вместе уже 58 лет,

— Когда распался Советский Союз и все начало рушиться, она ушла в страховой бизнес — работала начальником экономического управления в крупной страховой компании. Про супругу могу сказать одно: она всю жизнь честно и, считаю, успешно трудилась.

— А сын Станислав?

— Сын был среди защитников Белого дома, — с гордостью говорит Владимир Александрович, показывая заметку во французском журнале «Пари Матч». — А еще он установил абсолютный мировой рекорд, поднявшись на дирижабле на 8180 метров — почти высота Эвереста! Это было в 2006 году, но рекорд до сих пор не побит. После института строил дирижабли, разрабатывал беспилотники, обучал управлению ими. К сожалению, он ушел из жизни.

А сейчас нас радуют трое внуков, — голос моего собеседника сразу обретает ту пронзительную теплоту, с которой могут говорить только любящие бабушки и дедушки. И Владимир Александрович снова обращается к фотографиям. — Вот старшая, Настя, она уже замужем. А это внук Василий. Отслужил в морской пехоте. Сейчас тоже работает по беспилотникам. Ну и самая младшая, ей 22 года.

— Кто из них дедушкин любимец, если не секрет?

— Сложно сказать. Всех люблю. Все любимые.

— Как они относятся к тому, что у них такой легендарный дед?

— Я даже не знаю, думают ли они, что дед у них легендарный. (Смеется.) Для них я просто дедушка. Все трое — уже самостоятельные люди. С каждым из них у нас сложились хорошие, добрые отношения. Мы с женой их всех очень любим.

Несмотря на то что Владимир Александрович много лет живет в Москве, он всегда помнит и о малой Родине — Карелии.

— На мое членство в Совете Федерации как раз пришлось столетие Карелии, так что мы много занимались этим вопросом. Все-таки Карелия — родной дом, — говорит он. — Могу сказать, что, представляя Карелию в Совете Федерации, я продлил себе молодость. Недавно глава республики Артур Олегович Парфенчиков наградил меня знаком «За вклад в развитие Республики Карелия». Значит, моя работа на благо родной республики была достойной.

— Владимир Александрович, Вы когда-нибудь задумывались, как сложилась бы Ваша судьба, если бы Вас взяли в железнодорожный техникум?

— Не знаю, не задумывался, — поспешно отвечает генерал. — Как-то сразу получилась такая стезя.

— Не жалеете?

— Нисколько, — а этот ответ звучит абсолютно уверенно, даже безапелляционно.

— Вы счастливый человек?

— Вы же сами сказали, что мне везло. Все, о чем я рассказал сегодня, — это жизнь. В ту же Москву я попал, не имея никаких связей. Хотя тут не скажешь, что случай помог, но все у меня получилось. И я бесконечно благодарен людям, которые мне встретились на жизненном пути.

История, напечатанная на бумаге

О том, что генерал Федоров увлекается коллекционированием, знают сегодня, наверное, все, кто хоть раз встречался с этим неординарным человеком. В доме его обширной коллекции отведена отдельная комната. Впрочем, она в ней уже давно не помещается. Многочисленные папки, каталоги и кляссеры прочно прописались на полках и в кабинете.

— С чего началась Ваша коллекция?

— С марок. Вот это все, — Владимир Александрович обводит рукой внушительных размеров стеллаж высотой почти до потолка, — это все марки. Я начал собирать их еще в детстве.

— И на какие темы?

— Все, что связано с автомобилями и дорожным движением.

— А у Вас в коллекции есть марка с «ДДДшкой» и STOP-газетой»?

— Обижаете!.. (Улыбается.) Мы же их и придумали — вместе с вашими предшественниками.

— Вы только марки коллекционируете или что-то еще?

— Я собираю малые формы; марки, календарики, открытки, листовки, значки. А это — подарки, — он указывает на полку, на которой примостились несколько милицейских машин в «канареечной» окраске. — Жена как-то сказала: «Хочешь коллекционировать модели — коллекционируй, но я с них пыль стирать не буду». Поэтому я собираю только то, что можно спрятать в альбомы. (Смеется.)

— А какой экземпляр Вы считаете самым ценным?

— Я не разделяю свою коллекцию на ценное и не ценное. Для меня все экспонаты ценны одинаково.

— Как Вы пополняете свою коллекцию?

— Сейчас в основном благодаря Интернету. А раньше была фирма «Союзпечать»: через нее заказывали марки по каталогам, или можно было купить марки прямо в киосках, которые стояли в любом городе.

— А Ваши коллеги?

— Я благодарен нынешнему руководству Главка, которое поощряет мое коллекционирование и помогает находить новые интересные экспонаты. Например, недавно Николай Иванович Шеюхин передал в мою коллекцию юбилейные монеты, выпущенные к 90-летию Госавтоинспекции. Когда я был начальником Главка, то в регионах многие знали об этом моем увлечении и присылали мне то, что издавалось у них на местах. К сожалению, после того как я ушел на пенсию, этот поток со временем иссяк, но я буду очень рад, если он восстановится.

Владимир Александрович снимает с полки очередную папку. Я с интересом рассматриваю страницы: в каждом кармашке — одна марка, серия или блок. Рядом — карточка с цифрами, из которых мне понятны только годы.

— Все так скрупулезно пронумеровано! — не скрывая восхищения, восклицаю я.

— А как же! Все эти надписи — не просто так. Это год выпуска, номер по каталогу...

— У Вас бывает так, что Вам хочется усесться в вашем любимом кресле, расслабиться и просто их полистать?

— Конечно. Вот, например, здесь собрано все, что было выпущено по 90-летию. Этот конверт был погашен в Главке. А это — уже то, что было выпущено в регионах, — рассказывает Владимир Александрович, перелистывая страницы. — Тоже погашены на почте, как положено. А это, — он открывает другой альбом, — почтовые карточки, выпущенные в 30-е годы...

По его интонациям, по тому, с каким трепетом генерал рассказывает о своей коллекции, видно, что это увлечение захватывает его полностью.

История, напечатанная на бумаге...

История, бережно собранная человеком, который сам уже стал частью истории...

— Владимир Александрович, а как сейчас проходит Ваш день? — задаю я следующий вопрос после того, как папки с марками и открытками занимают свое место в шкафу. — С чего он начинается? У меня, например, с чашки кофе...

— А у меня он начинается с чашки кофе и заканчивается тоже чашкой кофе. Кстати, до переезда в Москву кофе я вообще не пил, а тут пристрастился. Работа, конечно, тоже этому способствовала. Потому что, даже когда я был сенатором, не говоря уже о службе в Госавтоинспекции, приходилось вставать в шесть утра, чтобы вовремя приехать на работу. Поэтому кофе с утра — это обязательно.

— А после кофе?

— Это уже как жена скажет. (Улыбается.) За продуктами съездить или еще по каким-то делам.

— Вы сами ездите за рулем?

— Конечно. Правда, передвигаюсь в основном по району, благо магазинов у нас тут сейчас достаточно. Раньше даже за продуктами приходилось ездить далеко. Вдаль езжу в основном только на кладбище к сыну и жену в салон отвожу, потому что знаю, что там есть, где припарковаться. А в центр стараюсь на такси ездить — так проще.

— А если не надо никуда ехать?

— Почту проверить. С телефоном я не расстаюсь — я ведь из семьи связистов. Да и торговлю не остановишь...

— Торговлю? — удивляюсь я.

— Да, а как же. Пополняю коллекцию, — и Владимир Александрович показывает мне телефон, весь экран которого заполнен строчками с одинаковыми иконками сообщений с популярного онлайн-аукциона. — Вот, например, подтверждение того, что я купил открытки, всего семь позиций. А тут, — он открывает следующее сообщение, — мою ставку перебили.

И сразу же одной кнопкой, отправляет новую ставку.

«Ваша ставка размещена», — мгновенно приходит ответ.

— Вы только покупаете или выставляете экземпляры из своей коллекции тоже? — интересуюсь я.

— Выставляю, но нечасто, только если есть дубликаты.

— У Вас есть знакомые коллекционеры? Какое-то сообщество?

— Раньше были, но сейчас осталось всего несколько человек, кого я знаю лично. В основном все происходит опосредованно, через Интернет.

— Коллекцию внукам передадите? Или в музей Госавтоинспекции?

— Пока не знаю. У меня же еще есть прекрасная коллекция сына — он собирал авиационные знаки. Продавать ее не хочется, а внуки этой темой как-то не интересуются. Так что пока не решил.

Владимир Александрович снова берет фотоальбом, который мы рассматривали ранее, раскрывает его на неожиданной странице. Федоров — тогда еще в погонах капитана — позирует художнику, а фото самого живописного полотна — на соседней странице.

— Это Вы? — удивляюсь я.

— Да, я позировал для этой картины. Ее автор — народный художник Российской Федерации Валентин Чекмасов. Рядом со мной — мой первый шеф, мой непосредственный руководитель Антон Ефимович Мурзин. Здесь изображена одна из улиц Петрозаводска, и в доме, который виден на заднем плане, я работал сразу после техникума. Видите вот это окошко? — и он указывает на одно из окон первого этажа.

Когда я уходил из Главка, то передал картину в Музей МВД, — продолжает Федоров. — И вот года два назад как-то прихожу в управление Госавтоинспекции Москвы, поднимаюсь на пятый этаж и вижу ее на стене — она висит просто так, без подписи. Я подзываю сотрудника, спрашиваю: «Ты знаешь, что это за картина?» Он: «Нет, не знаю. Ее из музея привезли, чтобы тут повесить». Пришлось рассказать, что это за картина, кто на ней изображен и все такое. В тот день мы с Александром Игоревичем Быковым около нее сфотографировались.

Ответственность одна и та же

— Владимир Александрович, а что бы Вы сказали о сегодняшней службе? Госавтоинспекция в Ваше время и сейчас — это ведь про разное?

— Почему про разное? — удивляется генерал. — Ответственность одна и та же. Сегодня я, конечно, знаю службу не так хорошо, вижу ее больше как обычный автомобилист. Бывает, меня останавливают, и штрафы я, бывает, тоже плачу. Не так часто, но такое случается.

При этом я продолжаю общаться с руководством — спасибо, не забывают меня — и вижу, что управленческая деятельность сегодня сильно изменилась. Если раньше я приносил домой по три огромные папки бумаг, которые надо было просмотреть, прочитать, подписать, то сейчас большинство документов — в компьютере. Не знаю, проще от этого стало или сложнее. Наверное, и то, и другое. Но при этом само содержание службы не изменилось.

— Вы сказали, что Вас нет-нет, да и останавливают на дороге. Какое впечатление у Вас сложилось о нынешних сотрудниках?

— Я всегда говорил и скажу это снова: Госавтоинспекция — это служба, которая работает с людьми, и поэтому она должна соответствовать высоким стандартам. Я вижу, что в Москве уровень подготовки весьма высок.

Внезапно наш разговор прерывает звонок. В трубке — молодой голос. Владимир Александрович, быстро поздоровавшись, обещает перезвонить позже, но вдруг вместо того, чтобы нажать кнопку отбоя, спрашивает собеседника:

— Скажи, а ты знаешь «STOP-газету»?

— Конечно, а как же! — отвечает молодой голос из телефона.

— Молодец, хорошо, — резюмирует Владимир Александрович.

После того как короткий разговор заканчивается, генерал поясняет:

— Это мой племянник Алексей. Сейчас он заместитель начальника ГАИ Карелии. Окончил Орловскую школу, и долгое время в МВД Карелии никто не знал, что он мой племянник.

В этом, видимо, и есть сила Федоровых. Добиваться всего не через связи и протекцию, а лишь благодаря личным качествам, напористости и профессионализму. Такое вот семейное воспитание.

— Какие качества Вы считаете важными для сотрудника Госавтоинспекции?

— Любить людей. Не только себя, но и других. Я не шучу — это на самом деле так, ведь наша служба призвана беречь людей. Конечно же, быть немного психологом, потому что люди разные: есть нахалы, с которыми надо вести себя жестко, а есть просто не очень умелые, которые могут растеряться на дороге. И к каждому надо уметь найти подход.

— Что бы Вы пожелали читателям «STOP-газеты», и в том числе — молодым сотрудникам Госавтоинспекции?

— Во-первых, успехов и удачи. Во-вторых, здоровья и настроения, потому что идти на службу без настроения, без желания делать ее хорошо, я считаю неправильным. И наконец, самое главное — служить с честью и по совести.

P. S.: Уже после того, как мы закончили разговор, Владимир Александрович предложил подвезти меня до КПП. Не дожидаясь моего ответа, вывел машину из гаража, сел за руль... Пока мы ехали, я спросила: